В тихом городке Альбукерке разворачивается тихая, но всепоглощающая катастрофа. Загадочный вирус, стремительно охвативший планету, кардинально меняет человеческую природу, заставляя людей испытывать безудержную, почти маническую эйфорию. Однако это счастье оказывается разрушительной силой: под его влиянием обычные граждане теряют всякое чувство меры и самосохранения, их действия становятся хаотичными и опасными. Город погружается в хаос, где курьеры, охваченные желанием угодить, готовы на немыслимые поступки вроде доставки тяжелого вооружения, а пожары вспыхивают повсеместно как следствие беспечности и потери инстинкта самосохранения. В эпицентре этого безумия оказывается Кэрол Стурка, писательница, чья врожденная, почти хроническая несчастливость неожиданно становится ключевым фактором выживания. В то время как весь мир вокруг теряет рассудок от навязчивой радости, ее привычная меланхолия и критическое восприятие реальности превращаются в единственный щит против вируса, делая ее последним здравомыслящим человеком в погружающемся в абсурд обществе. Ей предстоит не просто выжить в условиях всеобщего помешательства, но и осознать груз ответственности, который лег на ее плечи. Понимая, что вирус ведет цивилизацию к полному коллапсу через тотальную беспечность, Кэрол вынуждена отбросить свою привычную апатию и вступить в борьбу. Ее путь — это путешествие по опустевшим улицам и горящим кварталам, встреча с обезумевшими от счастья людьми, которые из милых соседей превратились в неконтролируемую силу. Главная героиня должна не только найти источник распространения заразы, но и противостоять самой идее тотального блаженства, которое стирает личность и волю. Эта миссия становится для нее глубоко личным испытанием, где необходимо примириться со своей собственной природой и понять, что именно ее "несчастье" — способность чувствовать боль, тоску и тревогу — и есть то, что делает ее человечной. Спасение мира в этой истории оказывается не в победе над очевидным злом, а в отчаянной попытке вернуть людям право на грусть, сложность чувств и, как ни парадоксально, на подлинную, а не навязанную вирусом жизнь.